уменьшить шрифт / увеличить шрифт

СТАТЬЯ

Небратенко Г.Г. Обычное право донских казаков: вчера, сегодня, завтра // Обычное право народов Северного Кавказа: итоги и перспективы исследования. Ростов-на-Дону: Изд-во СКАГС, 2006.

Так сложилось, что к настоящему времени в отечественной и зарубежной юридической науке не выработано единого представления о праве, отчего многие проблемы, касающиеся правопонимания, едва ли не стали вечными и неизменными. В полной мере эта ситуация касается «обычного права». Достаточно долго обычное право считалось безнадежно отжившей субстанцией, практически не находящей отражения в современности, во многом «стерой из народной памяти». Подобное умозаключение, хотя и являлось преждевременным, но, тем не менее, отражало реальную картину дел, сложившуюся перед закатом советской государственности в республиках бывшего СССР. Главной причиной этого являлось то, что к середине XX в. применение обычного права было практически прекращено.

Однако разрушение в конце 80-х гг. XX в. идеологической надстройки Советского Союза и последующий его распад вызвали необратимые процессы самоидентификации населения по этническому и конфессиональному признакам. Поэтому в начале 90-х гг. XX в. актуальность обычного права как одного из регуляторов общественных отношений начала реанимироваться. Его восприятие как архаичной формы права, присущей обществу на ранних стадиях эволюции, признавалось не соответствующим настоящей действительности, а представление как о совершенно неразвитой системе нормативного регулирования – несостоятельным. Более того, профессор Д.Ю. Шапсугов высказал мнение, что содержание обычного права с точки зрения его реальных правовых компонентов оказывается более богатым, чем то содержание права, которое оно имеет в рамках сугубо нормативного понимания, преобладающего в современной теоретико-правовой литературе.

На этом фоне в начале 90-х гг. XX в. стремление РСФСР стать демократическим правовым государством обусловило необходимость создания правовой системы, наиболее адекватно отвечающей потребностям государства, общества, отдельных этнических групп и индивидов. Появилась потребность в создании более тонкой надстройки, издании законов, чувствительных к реальностям бытия этносов. Однако за более чем семидесятилетний период существования советской власти из генетической памяти народов исчезло объективное представление о своем обычно-правовом наследии, что обусловило всплеск научных исследований по соответствующей тематике. Однако даже сейчас нет оснований утверждать, что, несмотря на значительное количество публикаций, уже созданная теория обычного права, определяет хотя бы основные параметры типичной обычно-правовой системы и ее компоненты, а также их системные связи, социальные функции. Достаточно сказать, что значительная часть норм обычного права разных народов пока еще остается просто неописанной и поэтому не введена в научный оборот.

Совокупность вышеперечисленных фактов до сих пор порождает всевозможные спекуляции и подтасовки, когда радикальные идеи в восстановлении исторической справедливости, развитии национального или религиозного самосознания опираются на необходимость следовать якобы праву предков или «зову крови». Подобные проявления не прошли стороной «Тихий Дон», где на волне «либерализации» на рубеже 80–90-х гг. XX в. в ряды казачьего движения просочились авантюристы, криминальные элементы, политиканы и дельцы, которые стали требовать пересмотра государственных и административных границ, воссоздания казачьих областей, возмещения ущерба всем потомкам казаков и т.д. Такая в корне неверная постановка вопроса увела общественное мнение в лоно нигилизма. Хотя сама идея возрождения казачества, подсознательно ассоциирующаяся с укреплением государственности России, достойна не только существования, но и всеобъемлющей поддержки.